В России сохраняется законодательство, осуждающее политические репрессии советского периода. Однако в последние годы происходят события, которые существенно затрудняют сохранение памяти об их жертвах: демонтируются мемориальные знаки, ограничивается доступ к архивным документам, ликвидируются историко-просветительские организации, а учреждения, посвящённые истории государственного террора, меняют своё назначение.

Происходящее заслуживает не только исторической и нравственной, но и юридической оценки. Особенно потому, что российское законодательство по-прежнему признаёт массовые политические репрессии и предусматривает меры по увековечению памяти пострадавших.

1. Что гарантирует российское законодательство

18 октября 1991 года был принят Закон РФ № 1761-1 «О реабилитации жертв политических репрессий». В его преамбуле прямо признаётся, что миллионы людей стали жертвами произвола тоталитарного государства. Закон осуждает многолетний террор и массовые преследования как несовместимые с принципами права и справедливости.

Статья 18 предусматривает периодическое опубликование списков реабилитированных с основными биографическими сведениями. Статья 18.1 предоставляет государственным и муниципальным органам право осуществлять мероприятия по увековечению памяти жертв репрессий, поддерживать исследования, благоустраивать места захоронений и создавать музейные экспозиции.

Кроме того, статьи 29 и 44 Конституции РФ гарантируют свободу поиска и получения информации, научного творчества, доступ к культурным ценностям и закрепляют обязанность беречь историческое наследие.

Таким образом, сохранение памяти о репрессированных имеет непосредственное правовое основание. При этом статья 18.1 предоставляет органам власти соответствующие полномочия, но не устанавливает безусловной обязанности сохранять каждый конкретный памятный знак.

2. Ликвидация «Мемориала»: ограничение независимой исторической работы

28 декабря 2021 года Верховный суд РФ вынес решение о ликвидации Международного «Мемориала» – организации, десятилетиями занимавшейся исследованием советских репрессий, документированием судеб репрессированных и сохранением исторических свидетельств.

Согласно решению Верховного суда по делу № АКПИ21-969, юридическим основанием ликвидации стали установленные судом нарушения законодательства об иностранных агентах, в том числе требований к маркировке материалов.

Последствия судебного решения затронули институциональные возможности одного из крупнейших независимых центров исторической памяти.

Ликвидация юридического лица не означает уничтожения собранных документов, но существенно меняет условия организации исследовательской и просветительской деятельности.

3. Исчезающие имена: демонтаж мемориальных знаков

Одним из наиболее заметных проявлений происходящего стало снятие памятных табличек проекта «Последний адрес», посвящённых людям, арестованным и погибшим в результате политических репрессий.

В сентябре 2023 года с Дома специалистов на Лесном проспекте в Санкт-Петербурге управляющая компания демонтировала 34 памятных знака после жалобы на законность их размещения. В марте 2025 года таблички были возвращены по инициативе и с согласия жильцов. Этот случай демонстрирует как уязвимость мемориальных инициатив, так и возможность их защиты.

В апреле 2025 года неизвестные сняли в Санкт-Петербурге мемориальную табличку режиссёру Всеволоду Мейерхольду, арестованному в 1939 году и расстрелянному в 1940-м. Знак исчез спустя несколько дней после установки.

В июне 2026 года власти Воркуты демонтировали памятный знак на кладбище бывших заключённых лагерей в посёлке Юр-Шор. На нём были указаны имена 33 человек. Демонтаж последовал после обращений с обвинениями в увековечении участников украинских националистических организаций. Администрация ссылалась на результаты проверки архивных сведений.

В подобных случаях важно разграничивать действия неизвестных лиц и официальные решения органов власти. Сам факт демонтажа не позволяет автоматически установить состав правонарушения: необходимо исследовать правовой статус памятника, основания размещения, полномочия инициаторов и соблюдение установленной процедуры.

4. Изменение назначения Музея истории ГУЛАГа

В ноябре 2024 года в Москве прекратил работу Музей истории ГУЛАГа. Официально закрытие объяснялось нарушениями требований пожарной безопасности.

В 2026 году в том же здании открылся Музей Памяти, посвящённый геноциду советского народа со стороны нацистов в годы Великой Отечественной войны. Новая тематическая направленность подтверждается официальным сайтом учреждения.

Речь идёт о двух самостоятельных исторических трагедиях, каждая из которых заслуживает исследования и сохранения памяти о жертвах. Однако смена профиля означает прекращение работы прежнего специализированного музея, посвящённого советской системе репрессий.

При этом утверждать, что его исторические материалы полностью уничтожены, нельзя: архив прежнего музея продолжает существовать в интернете.

5. Ограничение доступа к архивам

Особую юридическую значимость имеют изменения правил работы с архивными документами.

20 марта 2025 года Росархив издал приказ № 38, утвердивший порядок отнесения архивных документов к служебной информации ограниченного распространения.

В 2025 году исследователи сообщили об отказах в предоставлении дел реабилитированных граждан. Росархив подтвердил включение информации об архивных документах, касающихся жертв политических репрессий, в соответствующий служебный перечень, одновременно указав, что комиссия ещё не принимала решений об ограничении доступа к таким делам.

9 февраля 2026 года Верховный суд РФ отказал в удовлетворении требования признать приказ № 38 недействующим.

При этом статья 24 Федерального закона № 125-ФЗ «Об архивном деле в Российской Федерации» закрепляет право пользователей искать и получать архивные документы. Статья 25 допускает предусмотренные законом ограничения, в том числе связанные с охраной личной и семейной тайны.

Следовательно, законность каждого конкретного отказа требует самостоятельной проверки. Нельзя считать все дела репрессированных автоматически закрытыми. Вместе с тем возникновение дополнительных процедур ограничения доступа создаёт существенные препятствия для независимого исторического исследования.

6. Пересмотр государственной концепции исторической памяти

20 июня 2024 года распоряжением Правительства РФ № 1564-р была изменена Концепция государственной политики по увековечению памяти жертв политических репрессий.

Среди поправок есть включение в направления реализации Концепции проверки обоснованности решений о реабилитации и отмены таких решений в отношении лиц, указанных в статье 4 Закона № 1761-1.

Указанная статья предусматривает исключения из реабилитации при наличии достаточных доказательств совершения определённых преступлений, включая военные преступления и преступления против человечности.

Сама по себе проверка законности реабилитации не противоречит принципам правосудия. Однако подобная процедура должна основываться на индивидуальных доказательствах, а не на коллективной оценке людей по их национальному происхождению, политическим взглядам или историческим обстоятельствам.

Поправки не отменили Закон о реабилитации и не означают автоматического пересмотра статуса всех реабилитированных. Тем не менее они показывают изменение акцентов государственной политики: наряду с увековечением памяти жертв отдельным направлением становится проверка ранее принятых реабилитационных решений.

7. Правовая оценка происходящего

Перечисленные факты не доказывают существования единого официального распоряжения об уничтожении памяти о репрессированных. Однако они позволяют установить последовательное сокращение возможностей для её независимого сохранения через ликвидацию организаций, изменение музейной инфраструктуры, административные препятствия и ограничения работы с архивами.

С правовой точки зрения принципиальным остаётся следующее: государство, законодательно признавшее массовые репрессии и необходимость восстановления прав пострадавших, не должно подменять историческое исследование административно установленной интерпретацией прошлого.

Сохранение памяти предполагает не только существование памятников и государственных программ. Оно невозможно без доступности документов, свободы научного исследования и возможности открыто называть имена людей, ставших жертвами государственного произвола.

Историческая память – это не вопрос политической лояльности. Это вопрос прав человека, общественной ответственности и достоверности исторического знания.

Возвращение репрессированным их доброго имени теряет смысл, если общество постепенно лишается возможности узнать, кем были эти люди, что с ними произошло и кто несёт ответственность за совершённые преступления.